«Они сочетают в себе талант, культуру и молодую энергию»

В январе нынешнего года стало известно, что программа «Послы русского языка в мире», которая реализуется Институтом Пушкин с 2015 года при поддержке Министерства образования и науки РФ, будет продолжаться.

Идея программы – знакомство детей разных стран с русским языком и культурой через личное общение с волонтерами: студентами, аспирантами, молодыми преподавателями. Кандидаты на участие в программе проходят серьезный отбор, а принятые в число волонтеров – обучение по специальной программе, разработанной в Институте Пушкина. Каждую экспедицию сопровождает преподаватель-методист, готовый в любую минуту помочь ребятам словом и делом.

Александра Ольховская – кандидат филологических наук, ведущий научный сотрудник Института Пушкина, побывала с экспедициями «Послы русского языка в мире» в Молдове и Бахрейне.

– Александра Игоревна, если Молдова нам более-менее близка и понятна, то Бахрейн – настоящая terra incognita. Расскажите, пожалуйста, как было организовано обучение?

– Мы работали в так называемых культурных центрах страны – библиотеках, учреждениях для одарённых детей, медиацентрах, институтах. Детей туда привозили из разных школ в строго установленное время. Точно так же и увозили. Поэтому времени для простого общения с ребятами у нас практически не было – всё протекало в рамках уроков.

фото _П1.jpg

Российских волонтёров в Бахрейне было 12 человек. Они делились по парам, и каждая пара ежедневно проводила три занятия с группами детей из государственных и частных школ.

Точных критериев отбора детей мы не знаем, но, думаю, не ошибусь, если предположу, что для нас выбрали лучших бахрейнских школьников – самых дисциплинированных, самых развитых, самых воспитанных. Поэтому мы, скажем так, имели дело с детской элитой Бахрейна, а не вообще с детьми. Этим наша экспедиция отличалась, например, от параллельных экспедиций в Эквадор и в Перу, участники которых имели возможность увидеть реальную повседневную жизнь школьников.

 – Какие подходы Вы использовали при составлении программы занятий с бахрейнскими школьниками?

– В методическом отношении, сознаюсь, экспедиция была очень сложной. Когда перед нами поставили задачу разработать уроки для детей из Бахрейна, никогда не изучавших русский язык, мы некоторое время пребывали в «умственном оцепенении». С чем это было связано? Да с тем, что разработка занятий предполагает осведомленность о специфике аудитории. В методике нет просто уроков, есть уроки для кого-то. Следовательно, чтобы придумать хороший урок, нужно нарисовать в сознании детальный портрет аудитории. А что такое бахрейнец и тем более ребенок, мы, конечно, не понимали. Просто не имели никакого представления. Поэтому при написании методических разработок мы соблюдали некоторую осторожность. С одной стороны, мы держали в голове образ обычного ребенка, с другой, руководствовались стереотипами о мусульманской стране. К примеру, мы сознательно исключили из программы танцы и всё, что связано с межгендерными взаимодействиями. На деле оказалось, что мы несколько преувеличивали проблему культурного разрыва. Хотя лёгкая национальная специфика в аудитории всё же присутствовала.

Но в целом мы убедились, что бахрейнские дети – это прежде всего дети. Такие же, как и все: любознательные, живые, открытые.

 – Обращались ли Вы при написании разработок к опыту преподавания русского языка в Бахрейне?

– Дело в том, что русистика как таковая в Бахрейне отсутствует. Нет ни научных изысканий в этой области, ни активной практической деятельности. Методика преподавания русского языка, в том числе как иностранного, – вещь для Бахрейна относительно новая. В этом плане Институту Пушкина можно присвоить звание первооткрывателя.

– Вы обучали детей, которые заинтересованы в русском языке?

– Скорее детей, которые никогда не имели с ним дело. Заинтересованности в сложившихся условиях быть не могло. Русского языка до нашего приезда в стране просто не было – он не изучается ни в школах, ни в досуговых центрах. Но все дети неплохо говорили по-английски. Я так понимаю, это их второй язык (second language). И мы, конечно, использовали его как язык-посредник при проведении занятий. Отрадно, что от занятия к занятию потребность в нём постепенно уменьшалась.

Думаю, что показателем нашей работы является заинтересованность не на входе, а на выходе. Её я видела собственными глазами.

Фото_П2.jpg  Фото_П3.jpg

– Наверное, существует какая-то методика интенсивного обучения языку?

– Интенсивная методика, конечно, существует. Когда-то её начал разрабатывать болгарский психолог и педагог Георгий Лозанов, затем подхватила Галина Александровна Китайгородская. У нас в институте этим занималась Лидия Васильевна Мельникова (Царствие ей Небесное). Однако целостной интенсивной методики, предназначенной для детей, не было и нет.

К тому же «Послы русского языка» – это совершенно особая ситуация. Волонтеры приезжают в страну на очень небольшое время. Нам необходимо было разработать курс, который в сжатые сроки – это даже не месяц, это неделя, семь дней занятий – поможет не столько научить языку, сколько мотивировать к его изучению, познакомить с русской культурой, расположить к России. Наша задача была скорее культурной, чем языковой.

Поэтому мы обозначили перед собой три ориентира: во-первых, учёт культурного компонента обучения, во-вторых, использование игровой методики и, в-третьих, опора на разного рода наглядность – визуальную, моторную, тактильную и т.д. Культура, игра и наглядность – три кита педагогической работы послов.

– Можно немного конкретики – чем занимались бахрейнские школьники на уроках русского языка?

– Например, лепили буквы. На первом уроке после знакомства с русским алфавитом каждый ребенок выбирал букву, которая ему понравилась, и лепил ее. В некоторых группах дети вылепливали не отдельные буквы, а свои имена. 

Фото_П4.jpg

При изучении стереотипных фраз («Привет!», «Как дела?», «Доброе утро!», «Добрый день!» и др.) мы делали упор на моторную наглядность: каждая фраза сопровождалась движением. Например, «доброе утро» сопровождалось утренним потягиванием, а «Как дела?» – вопросительным наклоном головы вкупе с протягиванием руки. После того как фразы и движения были выучены, ребята делали подвижную зарядку с ними.

Рассказывая об особенностях России, послы спрашивали ребят о бахрейнской культуре – о национальных праздниках, блюдах, музыкальных инструментах, костюмах, известных людях и т.д. Дети с удовольствием отвечали, а послы брали это на вооружение. Межкультурный диалог вылился в красочный плакат о русско-бахрейнской дружбе, который ребята вместе с послами изготавливали на одном из занятий. Презентовали плакат все вместе: послы рассказывали о бахрейнской культуре, а ребята – о русской. Очень трогательно смотреть, как бахрейнский ребёнок на четвёртом занятии стоит у сделанного им плаката и, показывая на матрёшку, говорит: «Это матрёшка».

фото_П5.jpg

Послы показывали ребятам снег (сделанный из ваты), читали вместе с ними стихотворение А.С. Пушкина на русском и арабском языках, слушали музыку А.П. Бородина, рисовали матрешку и балалайку.

фото_П6.jpg  Фото_П7.jpg

На последнем занятии делали русскую народную куклу-колокольчик, которая в старину выполняла функцию оберега.

 фото_П9.jpg

Многое из того, что мы использовали, является типичным для методики преподавания РКИ, но нам было важно собрать это воедино и представить в доступном для детей виде. Результаты экспедиций показали, что намеченные ориентиры оказались верными, а созданные уроки – эффективными. Об этом говорит и интерес детей к изучению языка, и достигнутые ими результаты. Один мальчик, к примеру, написал связный рассказ об известном деятеле Бахрейна к пятому уроку. Безусловно, он пользовался переводчиком, но важно не это. Важно то, что ребёнок в свободное время предпочёл не поиграть в компьютерную игру, а написать текст на русском языке. По-моему, это дорогого стоит.

фото_П11.jpg  фото_П10.jpg

Как местные учителя отнеслись к посольской деятельности?

– Сначала они протокольно восседали на уроках и наблюдали за происходящим со стороны. Но очень скоро начали включаться в занятия и изучать русский язык вместе с ребятами. Было видно, что им интересно – как и все ученики, они повторяли слова, разыгрывали диалоги, рисовали матрёшек. Было здорово за этим наблюдать.

 – А как вы считаете, имеет ли поездка послов какой-то долгосрочный эффект?

 – Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется… Занятия с русскими волонтерами, безусловно, стали яркой вспышкой в жизни бахрейнских детей и оставили след в их сердцах. Не знаю, насколько это будет способствовать изучению русского языка, но то, что это повлияет на отношение к России и к русским людям, – точно. Это тоже немаловажно. Я вообще верю в эту программу. Правда. Я верю. Очень важно, что мы работаем с детской аудиторией, которая так восприимчива и так впечатлительна.

 – Расскажите немного про общие впечатления от Бахрейна.

– Мне показалось, что Бахрейн – это страна с «двойным дном». Замечу сразу, что я не вкладываю негативной оценки в это словосочетание.

Что я имею в виду? Отправляясь в экспедицию, мы снова и снова прокручивали в голове стереотипы о мусульманских странах: об особенностях поведения, об этикете, о разного рода ограничениях и т.д. По прибытии нам показалось, что все эти стереотипы ложные и несправедливые. Наблюдая за людьми, мы всё больше укоренялись в мысли, что Бахрейн – это современная светская демократичная страна. Между собой мы часто говорили о «ломке стереотипов» и «разрыве шаблонов». Но через какое-то время я начала понимать, что мы серьёзно заблуждаемся. На самом деле эти стереотипы есть, и именно они организуют жизнь в этой стране. Светскость, напластанную на неискоренимый консервативно-традиционалистский дух, я и назвала «двойным дном». Эта светскость, как и всё внешнее, сразу бросается в глаза и очень сбивает.

 – А как это проявлялось?

Трудно сказать. Я пришла к этому на основании наблюдений и несложных умозаключений. Видела, как мальчишки смущенно реагируют на девчонок, как женщины быстро накидывают платки на лицо, когда ты входишь в кабинет без предупреждения. Запомнились слова сотрудницы министерства образования, которая нам очень помогала: «Вы знаете, мы сочетаем светскую внешность с исконным консервативным духом. Не знаю, вы это поняли или не поняли?» – «Да. Я это поняла». Европеизированная «львица» в джинсах, в назначенный час она ходила молиться в мечеть. Как же здесь не понять.

Поэтому, отправляясь с экспедицией в такую страну, нужно чтить консервативные взгляды, не обращая внимания на внешний лоск и светскость.

 – Интересно в целом Ваше мнение о программе с позиции преподавателя РКИ.

– Программа «Послы русского языка в мире» изначально ставила перед её участниками цель вовлечения в русское культурное пространство преимущественно тех ребят, которые никогда не имели дела ни с русским языком, ни с русскими людьми, или имели о них самое приблизительное представление. С учётом указанной цели разрабатывались все методические материалы для первых экспедиций.

Однако человек предполагает, а Бог располагает. На деле оказалось, что многое зависит от наших соорганизаторов в принимающей стране, поскольку именно они занимаются подбором школ для волонтёров. По-своему интерпретируя задачи программы, они часто приглашают нас в русскоязычные школы. Например, в Молдове основной рабочей площадкой был лицей «Светоч» при Славянском университете, в котором учатся наши соотечественники, а в Бахрейне в одну из школьных групп включили русских детей.

Логику организаторов можно понять, но они даже не догадываются, в какой тупик ставят методистов новые условия обучения. Читать «Теремок», петь «В лесу родилась ёлочка» или раскрашивать матрёшку с русскими школьниками совершенно бессмысленно – всё это и без того входит в бэкграунд любого русского ребёнка. Здесь необходимы новые способы обыгрывания традиционных русских смыслов, сведения о современной российской жизни, поддержка «русскости» ребят.

Случаются и обратные ситуации: послы, поехавшие в Армению в этом году, столкнулись с детьми, которые никогда не изучали русский язык.

Думаю, буду права, если скажу, что основная трудность в реализации программы связана с тем, что мы практически никогда не имеем определённого представления о той аудитории, с которой нам предстоит работать. К счастью, это не сказывается отрицательно на результатах нашей работы.

– И все же очень трудно представить, как молодые люди, студенты, многие из которых даже не имеют педагогического образования, могут заниматься с детьми в другой стране, не знающими русского языка, да еще в такое короткое время. Как они вообще с этим справляются?!

Преподавание русского языка как иностранного – это очень специфическая область теоретической и практической деятельности. Для того чтобы ею заниматься, необходимо освоить научно-теоретическую базу и, что намного важнее, почувствовать иностранную аудиторию. Вопрос относительно того, как ребята без специальной методической подготовки могут обучать русскому языку, вполне справедлив. Думаю, не Вы одни задаётесь им.

Начну с того, что проблемы, связанные с отсутствием опыта, у послов действительно есть. Главная состоит, на мой взгляд, в том, что на этапе подготовки в их сознании запечатлён не вполне верный портрет будущей аудитории. При этом послы, как правило, существенно переоценивают способности детей. Общие рекомендации наподобие «говорите медленнее», «используйте простые грамматические конструкции», «используйте только базовую лексику», «сопровождайте свою речь жестами», «опирайтесь на наглядность» и так далее, как правило, не помогают. Эта проблема, однако, решается сама собой. Все иллюзии разбиваются в первые десять минут пребывания в аудитории.

Что касается других возможных сложностей, то все они предусмотрены организаторами и разрешены еще до их возникновения.

Во-первых, методические материалы к урокам разрабатывают не послы, а преподаватели Института Пушкина – люди, которые работают с иностранной аудиторией и имеют о ней достаточно чёткое представление. Конечно, ребята могут предложить какой-то элемент урока, но, по нашим правилам, они не имеют права внедрять его в урок без согласования с методистами. Таким образом, импровизация на уроках стремится к нулю.

Во-вторых, каждую делегацию послов сопровождает методист, который призван корректировать разработанные материалы в соответствии с потребностями конкретной аудитории.

В-третьих, волонтёры не просто имеют на руках сценарий урока, но и разыгрывают его перед проведением. Такое разыгрывание проводится сначала в официальной обстановке (в формате защиты фрагментов урока), а затем в неформальной обстановке непосредственно перед уроком.

Ну, и в-четвёртых, послы русского языка – это особенные люди! Они сочетают в себе талант, культуру и молодую энергию. Иногда это значит больше, чем долгие годы работы в аудитории.